- Пилипченко Николай Антонович, вы будете? - интересуется рыба человеческим голосом. - Отличненько! Я - капитан сторожевого корабля "Бессмертный". В рамках "Уложения о призыве" вы направляетесь на действительную воинскую службу. Собирайтесь!

   И я же грешным делом понимаю, что передо мной призывная комиссия, а галлюцинацию разогнать не могу. И щипаю себя и головой трясу - ни в какую.

   - Простите, - говорю, - товарищ капитан. Но ввиду временного помутнения рассудка, вызванного чрезмерным курением, исполнение своего гражданского долга считаю невозможным.

   Рыба с палкой переглядываются, но молчат.

   - Прошу меня простить, товарищ капитан, - продолжаю я, - но вы мне сейчас видитесь рыбой. А вот те милицейские сержанты вообще напоминают фигню какую-то...

   Рыба вздохнула и так, невзначай, интересуется у туалетного ершика, впоследствии оказавшимся корабельным фельдшером:

   - Где, значит, у нашего призывника располагаются почки?..

   И тут я впервые ощутил, что такое макрийский удар. Это еще благо дело, табуретка ошибочно приняла за почки наиболее выступающую часть моего тела. Не дотянулась маленько... Собирался я быстро. Бутылка водки в дорогу и семена конопли - поклевать. Так началась моя срочная служба на сторожевой канонирской лодке третьего класса "Бессмертный".

   -...первому расчету за слаженные действия объявляю благодарность! - резюмирует Капитан.

   - Рады стараться! - эхом отзываемся мы со Шкетом.

   Мы дежурим на боевой палубе. Медленно тянутся часы. Шкет замер у наполнителя и нельзя понять, спит макриец или нет. Я играю в сапера на терминале управления орудием. Первый расчет - образцово-показательный. Здесь лучшее оборудование, лучшие бойцы. Наливник новый и не плюется во все стороны едким плазменным киселем; кнопки управления не залипают, оттого что какая-нибудь негуманоидная морда закемарила на дежурстве и напускала на клавиатуру клейких слюней. Да! Сейчас я, пожалуй, лучший стрелок корабля!