Но у него были все основания сомневаться в том, что его преступление останется без последствий. Хотя он и не любил думать об этом, но чувствовал, что прошлое рано или поздно настигнет его. Скорее это было даже не чувство, а твердая уверенность, заставлявшая его всегда оставаться начеку. Но, будучи по натуре человеком честным, он остался очень доволен тем, что Гуигос уже заплатил и что обещал заплатить впоследствии, поэтому сами «сокровища» его ничуть не интересовали. Именно это и послужило причиной того, что Хумнас и Мхирени не стали посвящать его в свои планы.

И вот сейчас когда они осторожно пробирались через руины, Каструни, с его необычайно обострившимся за годы скитаний слухом вдруг уловил какой-то слабый звук, к счастью доносящийся откуда-то издалека.

— Тише! — тут же остановившись, предупредил он остальных.

— Что случилось, Димитриос Каструни? — прошипел Гуигос.

Все четверо затаили дыхание.

— Я что-то… услышал, — наконец ответил Каструни.

— Ха! — фыркнул Мхирени. — И кто же, интересно, кроме нас может оказаться здесь, в этом Богом забытом месте, где кругом только звезды, да развалины? — Мхируни, хотя сам и не был человеком верующим, происходил из семьи мусульман-шиитов. И замечание его ничего не значило: поминать Бога всуе он научился у американцев, которые делали это постоянно. Но если это ничего не значило для него, то совсем иначе дело обстояло для Гуигоса.

— ЗАТКНИСЬ! — прошипел старик, а потом вдруг скрипуче гортанно захихикал. — А оно ведь и впрямь Богом забытое! Да, насчет Хоразина иначе и не скажешь, это верно… — Затем он обратился к Каструни: — Так что же ты такое услышал, Димитриос?

Каструни хмуро взглянул на него и набросился на Мхирени.