Вот Хемингуэй, подумал Кирилл. Вроде классик, а я до сих пор не читал. Вот Толкиен. Тоже классик, но тут я хотя бы кино смотрел. А вот Евгений Прошкин. Тоже, небось, классиком станет, пока у меня до него руки дойдут. Ох, сколько вас тут, нечитанных! А у меня – всего один день.

– Скучаешь? – спросила жена, усаживаясь в кресло с пяльцами руках.

– Уже нет, – буркнул Кирилл, воровато пряча под мышку пухлый том Александра Дюма.

– Опять «Три мушкетера»? – усмехнулась Ирина. – Ты же семь раз читал!

– Ну и что! – Кирилл ревниво покосился на рукоделие жены. – Ты тоже этого котенка, по-моему, уже вышивала.

– Тот был в подарок соседке, которой Артурка очки разбил. Я и вышивала его без души.

– Я тоже в прошлый раз без выражения читал, – ответил Кирилл и, пряча детскую улыбку, положил на колени книжку, которая легко раскрывалась на любой странице.

От чтения его отвлек щелчок телефона, когда жена, забывшись, сняла трубку с базы и поднесла к уху.

– С добрым утром! – язвительно сказал Кирилл.

Ирина нахмурилась.

– Маме хотела позвонить. Неделю не звонила.

– Я вот тоже… – Кирилл без сожаления отложил книгу; все-таки она была слишком толстой для одного дня. – Взял сейчас Артуркин дневник, попробовал вспомнить, когда в последний раз держал его в руках, и так стыдно стало… Получается, ровно год назад.

– Главное, вчера собиралась. Думала, вернемся из магазина – позвоню. А потом завертелась…

– Тоже ведь одни пятерки, как у старшего. Только этого в интернат не отдадим. Хватит с нас одного вундеркинда.

– А когда вспомнила, уже все. Мобильный молчит, городской молчит. Может, если бы у нас был старый, дисковый…

– Да что ты все со своим телефоном! – не выдержал Кирилл. – Дисковый, не дисковый! Дисковый, к твоему сведению, тоже бы вырубился за милую душу. Дисковый! Я ей про сына, а она…

– А я про маму!