Демокор встал во весь свой огромный рост, чуть не доставая головой до потолка кельи. Уже почти рассвело, его тень, причудливо изогнувшаяся на стене, посветлела, и он затушил свечу, придавив фитиль пальцами, кожа которых одеревенела от действия кислот.

Печально, что мало кому можно довериться в этом монастыре. Были бы переписчики, они бы размножали рукописи в нескольких экземплярах, которые он разослал бы. Ведь бывает так, что философ после многолетних наблюдений и размышлений по неведению открывает то, что давным-давно открыто другим.

Но, однако, надо работать. Демокор вынул из пенала пучок перьев, выбрал перо поострее и выдвинул нижний ящик, в котором хранилась неоконченная рукопись. Но что это? Так и есть: рукопись лежала не на месте.

Демокор все понял, но в сердце его не было страха. Знал, что всякий, идущий по своей дороге, неизбежно приходит к ее концу. Если духовная стража решилась на обыск у него - философа с мировым именем - значит, высоким начальством даны ей соответствующие указания. А духовная стража суть волки, рыщущие по следу, они не отстанут, не пощадят. Это - конец.

Он сел в свое жесткое деревянное кресло, откинулся на высокую спинку и положил на колени широкие ладони - в такой позе отдыхали многие поколения его предков-земледельцев, отдававших этой земле свой пот еще тогда, когда не давили ее грудь уродливые каменья монастыря. И точно так же будут трудиться на земле люди, когда все монастыри исчезнут с лица земли, ибо солнце Истины уничтожит гнилой туман веры, Демокор ненавидел религию, считая ее гасительницей разума, неустанно и безбоязненно утверждая, что она не что иное, как систематизированные предрассудки, болезненный бред дремлющего ума, беспочвенная фантазия, созданная теми, кто обезумел от страха перед смертью и, пожалуй, перед жизнью тоже.