Связки тоже прошли модернизацию: сейчас они способны сокращаться и расслабляться почти в четыре раза быстрее, чем раньше. Мышцы, правда, придется развивать дополнительно, и на это уйдет довольно много времени, но, увы, по-другому просто нельзя. Ах, да, вот этот бугорок возле твоего мозжечка, — это биологический компьютер. Что-то вроде помеси дополнительной памяти, ускорителя процессора и устройства для возможности анализа нескольких параллельно идущих процессов. Кроме того, он — идеально сбалансированное биологическое устройство, которое изменяет твой метаболизм, приспособляя твое тело к этой, несколько неестественной мутации. Через полгода, когда он окончательно перестроит твое сознание и твое тело, все полученные «настройки» закрепятся генетически. А значит, твои дети будут такими же сверхлюдьми, как и ты…

— Во мне вообще осталось хоть что-нибудь человеческое? — судорожно пытаясь удержаться от истерики, спросил я.

— Ты человек. Просто быстрее, сильнее, умнее и намного опаснее своих однокурсников. Все эти изменения почти не изменят твою личность…

— Не верю!

— А придется! Кстати, после двух месяцев, проведенных без сознания, тебе придется учиться всему заново!

— Сколько-сколько?

— Почти семьдесят дней! — ухмыльнулся снова появившийся в поле моего зрения ученый.

— С ума сойти! — я потряс головой, прикусил губу побольнее, но кошмар, увы, не прекратился. — Это значит, что в Академии уже закончились выпускные экзамены?

— Наверное… Я не слежу за такой ерундой!

— Это для вас это ерунда! А я всю жизнь мечтал о погонах Оборотней! Если бы не вы, я бы уже был лейтенантом и летел бы к новому месту службы!!!

— Не пори чушь! — Родригес поморщился и удобно устроился в невесть откуда взявшемся рядом с ним кресле. — Что для тебя эти погоны? Возможность покрасоваться? — Вряд ли. «Оборотни», насколько я знаю, выходят в увольнение в гражданской одежде. Или, на худой конец, в форме летного состава ВКС. Значит, ты искал чего-то другого! Чего?