- Вы мне не тыкайте! - и, не выдержав напряжения, выскочил прочь из кабинета, успев заметить хищно подобравшееся и странно покрасневшее лицо менеджера и услышать его издевающийся, громогласный смех за спиной.

Пробегая мимо продавщиц, Костя уже почувствовал, что прилив адреналина прошел и на место слепой ярости, которой он поддался, приходит такая же слепая жалость к себе. И эта жалость выплеснулась на лицо Кости противными, несдерживаемыми слезами. И он побежал, зажимая подмышкой коробку с рваными ботинками. Побежал от людских лиц, от продавцов, от менеджеров, от надписи "КОЗЛЫ" и от всего, что смеялось ему в спину, хлопая себя по ляжкам потными ладонями...

Остановился Костя уже на каком-то пустыре. Лицо замерзло. Было холодно и гадко. Возбуждение, гнев, жалость сменились глубокой апатией и глубоко запрятанным отвращением к себе. Он побрел, медленно размазывая жидкие дорожки на лице, вдоль каких-то камней, непонятных ям и неизвестно откуда взявшихся памятников. Что они делают тут? Какой-то пустырь, странно. Потом Костя понял, что это совсем не пустырь, а очень старое кладбище. Старое, заброшенное, изрытое не известно кем, с поломанными надгробиями и оскверненными могилами. Костя шел, пиная попадавшиеся на пути банки и оскальзываясь на редких льдинках.

В голову лезли различные воспоминания, которые память долго копила в своих запасниках и вот сейчас улучила момент, чтобы выплеснуть всю их замшелую мерзость.

Костя видел себя школьником, который с Судорожной гримасой на лице собирает раскиданные тетрадки, а кто-то другой, маленький и нагловатый, давит его очки ногой. Осколки брызжут во все стороны, а Костя сидит у стены и ничего не делает, даже не плачет. Потом Костя увидел, как он на своем первом серьезном свидании напился и был бит двумя здоровыми жлобами. После чего долго отлеживался в какой-то канаве, бултыхаясь в грязи и гнилой воде.