- Жить. Я хочу жить. Не так, как ты. Если я все налажу, ты выпустишь меня? Ведь ты тоже хочешь жить, - произнесло приговор Нечто, слова произносились с некоторым шипением.
- Дааааа!!! - Крутясь в круговороте тьмы, света, дурноты и темнобагрового сумрака, Костя желал только одного - прекратить это. Прекратить эти невероятные и невыносимые страдания, как угодно, но только прекратить.
- Хорошо, - голос прозвучал более явственно и с явным наслаждением, растягивая гласные, - хорошо! Время, иди!
Раздался громкий треск. Веревка, на которой мучился Костя, лопнула, и он с грохотом рухнул на пол. И уже на полу, захлебываясь рвотой и желанием дышать, он понял, что совершил нечто невозможное, неправильное, ужасное. Понял, что снова проиграл, что его снова подло обманули. Его обмануло время, обмануло собственное тело и обмануло мироздание.
А потом он встал и с хрипом втянул в себя воздух.
Шея представляла из себя сплошной синяк. Багровая река перечеркивала кадык в обрамлениии темно-синих берегов. Болело неимоверно. Костя не ел, не шевелился и не говорил. Все это время он тихонько сидел дома, в спальне, и лишь изредка вставал, чтобы приложить к шее компресс или осторожно выпить чашку бульона. Костя старался не думать о своем поступке и о том, что случилось. Каждый раз, когда память подсовывала ему эти воспоминания, ту багровую тьму, вспышки света и голос изнутри, Костю начинало трясти. Но вместе с тем, вместе со страхом и дрожью он чувствовал какое- то наслаждение, наслаждение от того, что жив. Жив и почему-то не одинок. Хотя в квартире по-прежнему было тихо, пусто, тепло и одиноко.