Он стоял прямо. Было не видно куда он смотрел, но мне казалось что он смотрел то на нас, то на Ламию. Одна его рука была отведена в сторону и в ней, нет даже не в ней, а над ней горел какой-то шар ровного голубого цвета. Я такой цвет не видела даже на картинках. А в другой руке был зажат меч, не двуручник. На вид тежелый, но он его держал безо всяких трудов.

Когда демонеса его увидела то на её лице расплылась улыбка. Такое ощущение было что она с ним в дружеских отношениях.

— Ой! — она шлепнула в ладоши — Какие люди! И без охраны! Как же ты до такой бедноты докатился

— Не твоё собачье дело!

— Фи! — Она сморщила свой красивый курносый носик. — Как это грубо! Хотя бы мог ответить нормально красивой даме! И какой ты пример подаешь этим детям? Кстати, а с какой это радости я должна от неё уходить? Она же моя дочь! И вообще с какой это стати ты защищаешь бедующего демона?

Он её резко поправил

— Не демона, а бога.

Она нестала спорить

— Ну если бога, то почему все-таки ты её защищаешь?

Видно было что Михаила достала Ламия.

— Нет, слушай Ламия ты что в конец охренела? С какой такой радости я должен перед тобой отчитываться? Отошла от неё и не мешай мне работать.

Тут знаете мне до опупения стало интересно что это за крендель стоит тут и распинается.

За то время пока они говорили это чудо подошел к нам и встал между нами и демоном и начал нас потихоньку куда-то отодвигать. Я не выдержала (язык мой — враг мой) и спросила.

— Простите, чуловек, а вы собственно кто? И по какому вопросу к нам смертным пожаловали?

Михаил приболдел. Это было видно по его замершей фигуре, а Ламия откровенно заржала.