– А что? Семь – превосходная цифра.
Лотар хмыкнул:
– Кажется, ты писал это в своих письмах каждый раз, начиная с третьего.
– Ну, если писал, значит, так и думал.
Лотар с любовью похлопал Рубоса по плечу. Мирамец растолстел, потяжелел, да и то сказать: его возраст приближался к пятидесяти. Но пронзительные синие глаза и стремительные движения выдавали тренированного бойца, которому еще далеко до заката.
– Сколько мы с тобой не виделись?
– Пять лет назад я дотащился до этого твоего теремка. – Рубос зачерпнул серебряной ложечкой яблочный мусс и с удовольствием дал ему растаять на языке. – Но тебя не было. Говорили, что ты отправился в Полуночные страны, воевать какого-то мага снегов.
– Мне передавали.
– А до этого я тебя приглашал на рождение третьего сына. А ты не приехал.
– Я был как раз на Северном море, пытался усмирить демонов Подводного замка.
– И опять же на рождение первенца ты не прибыл. Светока тогда очень огорчилась.
– А вот это было уже семнадцать лет назад, – торжественно провозгласил Сухмет и поставил перед мирамцем новую мисочку со сладким фруктовым пловом. – Попробуй, когда-то тебе это очень нравилось.
– Да, получается, мы с тобой восемнадцать лет не виделись, не меньше. – Плов Рубосу, вероятно, очень понравился, потому что он даже говорить стал невнятно.
– Я был занят, – сказал Лотар.
– Так и у меня времени – не полны трюмы. Я все-таки муж княгини Светоки Мирамской и соправитель княжества. Мне для того, чтобы оказаться тут, пришлось… – Снаружи снова раздался стук в ворота. – А вот, кстати, и они.
– Кто? – спросил Лотар, но ему никто не ответил.
Снова поднялась суета, кто-то из мальчишек открыл ворота, впустил несколько человек и, невзирая на протест, закрыл их, когда решил, что людей стало слишком много, а другой ученик проводил новых гостей в горницу.
Первым вошел высокий сухощавый молодец, который, кажется, так и родился со слабыми глазами и линзой в тонких белых пальцах. За ним выступал круглый, рыхлый, нестарый еще господин, в котором за версту можно было узнать толстосума. От него не отставали еще двое – вооруженные, как настоящие воины. Только один был расслаблен и постоянно готов ко всему, как телохранитель, а второй привычно хмурился, как офицер, которому даже в мирной обстановке Лотарова лесного терема мнилась какая-то угроза.