– Тысячу лет могила ждала, пока люди вымрут, чтобы открыться тем, кто достоин богатства. Сто сундуков с золотом и двести сундуков с серебром опустили рядом с его сияющим саркофагом. Сорок молодых наложниц умертвили и уложили рядом, осыпав их алмазами, как цариц, чтобы загробный путь хана не был одинок. Никто не ведает, сколько юношей-рабов убили, чтобы составить верный гвардейский кэшик для почившего хозяина мира. Насыпан был для погребения высокий курган в степи, к югу от священной горы, где собирался курултай. Затем курган сравняли с землей и трижды прогнали табуны коней над могилой. Затем удавили всех рабов, кто рыл землю для усыпальницы, кто возил драгоценности. Затем удавили тех, кто командовал рабами. Ты, верно, думаешь, шаман, – нет на земле человека, кто смог бы найти могилу Хозяина, но духам она известна, ха-ха-ха… Все, что рыли в степи, и укладывали, и строили, – все ложь! Пустая усыпальница и пустые сундуки! Духам известно еще кое-что, глупый ты баран. Так вот, Хозяин мира – не умер. Он ждет своего пробуждения, и могила его – не в монгольской степи, а под священной горой Алааг Хан. Прах хозяина завернут в белую волшебную кошму. Мы нашли ее, теперь нужны смелые сердца, из которых прольется кровь!

– Что-о?! – Тулеев забыл, что хотел в уборную, забыл о прежних страхах перед неучтивыми гостями. – Не может быть жив тот, кто лежит в земле больше тысячи лет, каким бы достойным воином он ни рождался, пусть даже хозяином половины мира! Дух его может витать, может воплотиться в кого-то другого, но пепел и пыль не рождают кровь и плоть.

– Сердца нужны, много свежей крови, – в исступлении забормотал сова, раскачиваясь из стороны в сторону. – Смелые сердца нужны, шаман. Нет таких сердец, нет героев, готовых умереть за Хозяина мира…

– Хозяин мира – не умер, – внятно повторил лебедь, упирая Тулееву в грудь острый мозолистый палец. – Чтобы вызвать его из усыпальницы, недостает сильного шамана, умеющего входить в царство мертвых. Ты разбудишь его, даже если нам придется для этого вынуть и твое сердце, старик.