Можно пускаться в путь.

Винга в последний раз огляделась.

— Вряд ли я буду скучать по этому месту, — тихонечко пробормотала она.

— У меня не укладывается в голове, как ты смогла прожить здесь совсем одна, — сказал Хейке. — И обустроить это жилье. Я бы вряд ли стал двигать эти балки. Ведь все могло рухнуть тебе на голову. Пошли, нельзя терять времени. Сюда вот-вот придут!

— А как ты думаешь получить Гростенсхольм назад?

— Хорошо, что ты спросила только про Гростенсхольм. Сначала наши усилия надо будет сосредоточить на этой усадьбе. Не потому, что она моя, я не такой эгоист. Просто у них было мало причин конфисковывать ее. Я думал найти какого-нибудь честного чиновника — если такие есть, конечно.

— Помощника судьи?

— Это было бы лучше всего. Раньше один из наших предков, Даг Мейден, занимал подобную должность. Но это было в незапамятные времена. Так что мы не можем сослаться на него. Да и вряд ли о нем кто сегодня помнит. Но самое досадное в том, что герр Снивель сам занимает высокий пост. И очень влиятелен. Так, во всяком случае, говорит Эйрик. Так что нам будет непросто.

— Да уж, не так все весело, — констатировала Винга.

— Нельзя терять надежды. Мы еще не приступали к делу.

Винге очень нравилось, что Хейке все время говорил «мы». Он считался с ней.

Для того кто, подобно ей, так долго прожил вдали от человечества, это особенно приятно.

По дороге, вдоль опушки леса, шли две женщины. Увидев их, Винга инстинктивно бросилась прочь и спряталась в кустах.

Хейке поднял ее и, улыбаясь, заметил:

— Они не могут видеть нас. Ведь мы в лесу. Забудь, что ты когда-то была зверем. Теперь ты снова человек.

— Я в безопасности только тогда, когда ты рядом, — отвечала она.

— Потому что я сам как зверь?

— Может, и так. И это не в обиду тебе сказано, скорее наоборот!

— Да ты меня и не обидела вовсе. Они пошли дальше.

— Но сначала нам надо узнать некоторые подробности. Ты знаешь, например, сколько времени герр Снивель прожил в Гростенсхольме?