- Что это за шум?
Они удивленно обернулись и поняли, что видят огромное тело королевы Глорианы. Она лежала на своей площадке, в кружевах и атласе, покинутая всеми, кроме героических (хотя и обреченных) стражей-обезьян. От ее тела исходил дрожжевой запах. Среди нескольких десятков подбородков и складок кожи терялось маленькое человеческое личико. Губы царственной особы едва уловимо задвигались, она спросила:
- Кто-то хочет войти?
Дверь снова зазвенела. Одна из петель поддалась. Дарджер поклонился.
- Боюсь, мадам, это ваша гибель.
- Правда? - голубые глаза широко раскрылись, и Глориана неожиданно рассмеялась - Если да, то это чудесная новость. Я уже очень давно молю о смерти.
- Может ли кто-нибудь из созданий Божих действительно молить о смерти? спросил Дарджер, вдруг обнаружив философскую сторону своей натуры. - Я и сам бывал несчастен, тем не менее не заходил так далеко.
- Взгляните на меня! - Где-то вдали с одной стороны тела поднялась и слабо помахала тоненькая ручка, впрочем, не тоньше руки обыкновенной женщины. - Я не Божье создание, а человеческое. Кто променяет десять минут собственной жизни на столетие моей? Кто, живя такой жизнью, не променяет ее на смерть?
Вторая петля оторвалась. Двери начали дрожать. От их металлической поверхности шел жар.
- Дарджер, нам надо бежать! - воскликнул Сэрплас. - Ученые разговоры хороши, но не сейчас.
- Ваш друг прав, - произнесла Глориана. - Вон за тем гобеленом есть потайной ход. Идите туда. Приложите руку к левой стене и бегите. Куда бы вы ни шли, держитесь стены, она выведет вас наружу. Вы оба плуты, как я вижу, и, безусловно, заслуживаете наказания, но в моем сердце только дружеские чувства к вам, и ничего больше.
- Мадам... - начал глубоко тронутый Дарджер.
- Бегите!
Дверь слетела с петель.