Фафхрду и его верному другу Мышелову пришлось вступить в неравный бой. Все дело осложнялось тем, что у змея самым неожиданным образом выросли огромные стрекозиные крылья. Это затруднило схватку. Змей порхал над лодкой и плевался вниз какой-то зловонной слизью, от соприкосновения с которой мечи двух друзей моментально расплавились. Естественно, Фафхрд, будучи от природы изворотливым и сообразительным, схватил якорь и заарканил змея. Подтянув упирающееся чудовище к самому борту, Фафхрд кулаком вышиб змею его единственный, посаженный посредине лба глаз. Чудовище с воем нырнуло в глубину и больше его никто не видел.

Однако вечно пьяная портовая потаскушка, как бы опровергая историю врунишки-актера, рассказывала подливающим ей вино матросам, что после нескольких сладостных часов интимной близости, Серый Мышелов, разомлевший от изощренных ласк, поведал ей удивительную историю. Мол, странствуя под парусом, друзья наткнулись на спящего спрута. Спрут был огромен и страшен. И надо же было болвану Фафхрду шутки ради треснуть монстра веслом. Спрут пробудился ото сна, открыл свои глаза-блюдца и в один миг разглядел обидчиков. Из воды, как гигантские змеи, поднялись щупальца. Каждая присоска на щупальце была размером с пивную бочку. Друзья схватились за мечи. Чтобы спрут не уволок лодку под воду, Мышелов метнул гарпун, а веревку от гарпуна намертво закрепил на корме. Хрупкое суденышко трещало в объятиях чудовища.

Спрут уносил лодку все дальше и дальше в бескрайние просторы океана. Друзья принялись рубить щупальца, но на месте обрубленного тут же вырастало новое, еще длиннее прежнего. И тут Мышелову в голову пришла безумная мысль. В лодке имелось ведерко со смолой. Мышелов оторвал от плаща кусок ткани, обмотал им острие меча и обмакнул его в ведерко со смолой. Как только Фафхрд с гримасой отчаяния, в очередной раз обрубил щупальце, Мышелов мазнул открытую рану смолой.