– Я рассказала ей упрощенную версию, – пробормотала Агнета. – Кому-нибудь положить еще пирога?

Ванья не сдавалась.

– Разве Тамлин не был добр со всеми теми девушками, бедняжками, которые блуждали по его лесу? Кристоффер прыснул со смеха.

– Добр? Да, возможно, им так казалось!

– Ну, хватит об этом, – строго сказал Пер Вольден.

Когда все занялись пирогом, взгляд Ваньи снова устремился к потолку. Глаза ее смотрели строго, на лице появилась предупредительная гримаса. Потом она встала.

– Ах, я забыла закрыть печную заслонку в комнате, – торопливо произнесла она. – Сейчас вернусь.

Она быстро вышла из комнаты, сделав перед этим осторожное движение рукой, словно поманив кого-то. Но этого никто не заметил.

– Она в самом деле очень мила, – сказала Малин. – Но слишком уж рассеяна!

– Она живет в мире сказок, – кивнула Агнета. – Иногда кажется, что ей бывает трудно вернуться в наш повседневный мир. Не пора ли нам встать из-за стола и выпить чашечку кофе в гостиной?

Ванья спешила в самую старую часть дома, где находилась ее комната. В прихожей висели написанные Силье портреты четверых детей: Суль, Дага, Лив и Аре, ныне реставрированные, но по-прежнему ценимые потомками. Витраж, сделанный художником Бенедиктом, светился всеми цветами радуги. Проходя мимо них, она раздраженно шептала:

– Как ты осмелился показаться в столовой, когда там все собрались? Под самой лампой! И при этом спустить штаны! Что ты такое надумал?

Он бежал вприпрыжку рядом с ней и злобно ухмылялся.

– Я слушал. Слушал их глупую, пустую болтовню. Это было забавно.

Открыв дверь своей комнаты, она впустила его туда.

Она была просто в гневе.

– И зачем ты посещаешь их сны?

– Выуживаю из них тайны. Ты же знаешь, я ночной демон. Наше пристанище – кошмарные сны.

– Зачем тебе знать их тайны? Тамлин понял, что проболтался, и непринужденно заметил: