Войдя в предбанник, Маркус едва удержался на ногах, он сохранил равновесие, только выгнувшись влево и отчаянно замахав руками. Да уж, могло получиться очень комично – взять и сломать себе шею за минуту до начала такой важной встречи. Камешки греческой мозаики, которыми был любовно выложен пол, вероятно, щедро натерли мастикой, а горячий пар делал их особенно скользкими. Пахло разваренными в кипящей воде розовыми лепестками, горными травами и диким медом – у гостя сразу засвербило в носу. Горестно скривившись, Маркус громко чихнул. Простудился? Немудрено. Местный климат попросту ужасен, как и все остальное в этой проклятой провинции – включая лживые улыбки ее мерзких жителей. Подумать только, первый день, как приехал, и на тебе: купил кувшин вина на базаре, при расчете обманули на пять ассов

Стой где стоишь, – предостерег гостя скрипучий голос, донесшийся из глубин тепидариума

Тебя рекомендовали мне как лучшего в своем деле, – скрипуче прозвучало из облаков плотного белого пара. Голос проникал откуда-то снизу, видимо этот богач возлегал на мягчайших шелковых подушках, доверху набитых гусиным пухом. – Ты и верно в состоянии творить то, чего не могут другие?

– Это так, господин, - охотно подтвердил Маркус. – Люди, которые обращались за моими услугами, впоследствии бывали очень довольны.

Краем туники он вытер вспотевшую розовую лысину – отражение в запотевшем зеркале послушно повторило его жест. Да уж, смотреть толком не на что. Кривоног, чрезмерно толст, из носа пучками пробиваются седые волосы. Последние двадцать лет женщины имели с ним дело только за деньги. Однако его главный талант состоял вовсе не в обольщении красавиц.

– Правда ли, что ты можешь представить очерняющие добродетель доказательства - даже против девственницы, выставив ее дешевой шлюхой? – проскрипел невидимый клиент, повернувшись на своем ложе. – Если это так, мне потребуется от тебя самое лучшее, на что ты только способен.