- Ну так они здесь на свежем воздухе, мясо свое, овощи, яйко, млеко, - без всякой задней мысли пришел на помощь "притертый". - Не то что мы - выхлопными газами травимся да нитратами всякими... Так что - не составишь нам компанию?

- Не, вы уж извиняйте, - сожалеюще развел руками Антон. - Надо дрова в хату тягать - мамка ждет.

- Хорошо сохранился, - как-то неопределенно помотал башкой Колян - как показалось Антону, вполне даже недоверчиво. - Если у вас и мамки так молодо выглядят, я к вам жить перееду.

- Да, казачки у них - кровь с молоком, - опять легкомысленно хохотнул "притертый". - Но, если что, как засветит промеж глаз - неделю будешь на больничном валяться. Как говорится, коня на скаку остановит, в горящую избу войдет... Ну, раз не хочешь с нами, мы покатили. Может, уже и не встретимся, братуха, - давай с тобой на прощанье... - и шустро полез под тент, торопливо звеня стеклом.

Пришлось-таки на скорую руку употребить сто грамм пресловутого прохладненского коньяка - в таких случаях не принято отказывать алколюбивым "боевым братьям", они это воспринимают как личное оскорбление. Обнялись, обстукались, распрощались. Омоновцы сели в "уазик" и укатили к броду, Антон возвратился к мальчишкам, пребывая в состоянии некоторой задумчивости.

- Чо такое, батька? - озабоченно спросил Сашко.

- Ничего, - буркнул "батька". - Оценка "неуд", тормоза вы мои ненаглядные! Оценка "неуд". Считайте себя "двухсотыми".

- За чо так?! - в один голос вскричали "тормоза", а Сашко обиженно добавил: - Я ж предлагал - давай возьму на мушку того жирного! Но ты ж сам сказал: как "к бою" будет - лягать и понужать до штабеля. Сказал же?