— Не забудь щедро наградить Иш-шу, — говорила Зенобия, уже идя по коридору в спальню.

Утро деликатно заглядывало в королевскую спальню. Солнечный луч, пройдя сквозь тонкий полог кровати, казалось, порозовел от смущения, увидев разметавшихся по постели обнаженных любовников. Оба проснулись быстро.

— Прикажи сейчас же повесить портрет и накрыть стол. Я сегодня хочу завтракать в парадном зале, — Зенобия с улыбкой собирала разбросанную по полу одежду. — Если хочешь, можешь искупаться вместе со мной, а я потом позабочусь о цветах.

Конан с интересом наблюдал, как мастер вставляет картину в приготовленную дорогую раму. Художника рядом не было, и никто из слуг еще не видел Иш-шу нынешним утром. Повесить портрет на стену король решил сам, он не хотел, чтобы, даже нарисованной, его жены касались чужие руки. Двое слуг помогали ему, поддерживая раму снизу. Конан снова залюбовался прекрасным лицом Зенобии.

В тот самый момент, когда картина заняла свое место, душераздирающий вопль, приникая сквозь стены, донесся до короля.

Глава 6

Никто не смог бы узнать в этом жутком вое голос Зенобии, но сердце подсказало Конану: что-то случилось именно с ней. Сбивая с ног слуг и придворных, король бежал в покои жены. Дверь была заперта, Фрасина, молоденькая служанка королевы, без сознания лежала в коридоре. От нее ничего добиться не удалось, придя в себя, она не смогла даже говорить, а только мычала и бестолково махала руками. Разума в ней осталось не больше, чем у новорожденного котенка. Начиная терять терпение, Конан приказал ломать двери. Но тут с другой стороны послышался глухой голос, едва напоминавший голос Зенобии:

— Не надо ломать. Я открою. Войдет только мой муж. Любого другого, кто попытается это сделать, я убью.