Он не ошибся, но прерывать не стал, деревенский говорок нарушал неприятную тишину леса, ехать было веселей.- А деревня наша называется Лекаря, на Чудном Холме стоит. Старики его Эолуйоном зовут, а простому люду разве такое выговорить? Там давным-давно женщина одна жила, еще до королевства нашего, то есть, королей вообще, как есть, не было.- Зубник опасливо покосился на Конана.- Она чудеса всякие делала, со зверями дружбу водила, с нечистью всякой – и водяной, и подземной, ох,- теперь он, оглянувшись по сторонам, выпустил поводья и, крепко зажмурившись, растопырил пальцы левой руки, а правой сильно дернул себя вначале за одно, потом за другое ухо. Киммериец, с усмешкой наблюдал, как суеверный простолюдин отгоняет от себя злых духов. На своем веку он повидал уже столько чудес и сталкивался с такими нечеловеческими силами, что подобные ухищрения выглядели просто смешными.

– Да, трусоват ты, парень, ладно тебе, продолжай, кому ты нужен в этом заброшенном лесу?

– Ох, господин, не говорите, нужен – не нужен, а поопаситься надо. Да и лес-то, ваша правда, заброшенный, нехороший.

– Хватит трястись, рассказывай,- Конан чуть повысил голос.

– Я и говорю – волшебница жила. Людей не любила – жуть. Если кто придет к ней за советом, или с просьбой, а то и нечаянно забредет – все, считай, нет человека!

– Куда ж она их девала? Ела, что ли?

– Не-е, есть не ела, а так – взглядом поведет, тот и вовсе без ума, в лес ушел и сгинул,- легко объяснил Зубник.- Вот она и решила, чтоб не досаждали ей, собрать все хвори людские, да и наслать на мир. Слуг своих темных разослала, чтоб никакая гадость от нее не ускользнула. И все в шкатулку складывала. Да только куда уж бабе против мира идти, хоть и волшебнице! Нашелся чародей, вовремя подоспел, да и все ее козни против нее и повернул: только она свою шкатулку открыла, мордой ее туда и сунул! Тут-то она от злости поганой слизью по холму и растеклась! – Парень довольно ухмыльнулся, и Конан решил, что в родных Лекарях женщины не особо баловали его вниманием, а, скорей всего, и обижали.- А потом уж, много лет прошло, позабыли ее, тут и люди поселились, да только замечать стали – кто на холме живет, тот не простую силу имеет – и боль заговаривает, и кости правит, и корешки-травки разбирает.