Откуда-то доносился глухой лязг, как будто повстанцы устали обстреливать убежище издалека и решили взять его штурмом.

– Все на корабль! – в очередной раз взревел командор, размахивая оружием. – Сейчас тут будут изменники!

– Кто-то дал знать им, что мы решили взлететь, – сказал Балам и помог Энки сделать первые несколько шагов по направлению к тоннелю.

– Коаау?.. – Энки досадливо оттолкнул руку врача.

– Уже там! Я отослал ее, когда увидел, что твоя рана неопасна.

Подгоняемые командором, в окружении последних солдат бывший премьер-министр и Балам двинулись по короткому прозрачному коридору. Тот быстро привел их в шлюз челнока, и вскоре его стальные створки с шипением съехались. Давление в челноке быстро нарастало, и Энки перестал задыхаться от недостатка азота.

Работающий вхолостую двигатель судна передавал на его корпус легкую, едва ощутимую дрожь.

– Вперед! – вскричал командор в переговорное устройство, закрепленное на его запястье.

Оставалось надеяться, что бунтовщики не сумели протащить за собой в шахту что-нибудь бронебойное. Впрочем, у них еще оставался шанс поразить челнок на взлете.

Энки в сопровождении солдат и Балама протиснулся в «пассажирский» салон челнока, совсем не предназначенный для перевозки такого количества аннунаков. Ускорение прижало всех к ребристому металлическому полу.

Отсек наполовину был заставлен контейнерами и завален баулами и пластиковыми коробками с личными вещами беженцев. После резкого старта часть груза рассыпалась. Некоторые, самые младшие дети не успели оправиться от испуга и хныкали, другие просились в туалет или пить, кто-то переругивался по поводу тесноты с соседями…

Они совершенно не думали о том, что в следующую секунду в борт челнока может ударить снаряд. Если он и не разрушит корабль, то сделает взлет невозможным.

Командор с напряженным лицом вслушивался в то, что ему передавали из рубки. Постепенно морщины на его лбу разглаживались, и спустя пару минут он облегченно вздохнул.