Но с практическими шагами она не спешила. Потому что помнила Ли, помнила, как он вышиб ей руку из плечевого сустава и посадил по «фонарю» под каждый глаз. Она питала к нему чуть ли не маниакальную страсть. В тот раз потеряла контроль над собой… и едва не лишилась жизни. А уж ее самоуважение он точно растоптал.

Как-то вечером, когда Майка не было дома, она пошла в бар с намерением отдаться первому же мужчине, который посмотрит в ее сторону. Но, придя в бар, поняла: на любого она не согласна.

Мужчины средних лет, в деловых костюмах, вызывали чуть ли не отвращение. Она представила их голыми, с пенисом, прячущимся под глыбой нависшего над ним живота, с бледнокожими ногами, волос на которых куда как больше, чем на голове.

Молодые парни, в вареных джинсах и шелковых пиджаках, не могли оценить лирики секса. Они исповедовали далекий ей принцип: сунул, вынул и бежать.

Не увидела она в баре демона-любовника, который мог удовлетворить ее. Но не сомневалась в том, что не пройдет мимо, если встретит. Ее сердце, душа, влагалище узнали бы его с первого взгляда.

Поэтому, увидев Ферала, Сина тут же поняла, что это он. Она посмотрела на Майка, лежащего спиной к ней. Она пообещала себе, что примет решение утром. Забралась в постель, прижала руки к бокам, чтобы случайно не коснуться Майка.

Ей хотелось все хорошенько обдумать на свежую голову. У нее был дом, мужчина, который заботился о ней. Не могла она вот так разом от всего отказаться.

Но, закрыв глаза, Сина увидела Ферала, мерцающего, как ледяная скульптура в Мохаве, и поняла, каким будет ее решение

Как она и ожидала, мотель оказался не из лучших. Такие, как Ферал, не селились в «Хилтоне». Плитки на бортике бассейна потрескались, в щелях между ними виднелась плесень. Толстуха в белой униформе горничной катила по галерее второго этажа тележку. Издали Сина не могла понять, с грязными или чистыми полотенцами.