— Ир Фабион… — Я торопливо присела в самом глубоком реверансе. — Это такая честь для меня! Скажите, а вы… Вы, случаем, лечить не умеете?
— Лечить? — Парень удивленно хмыкнул, явно не ожидая подобного вопроса в самом начале знакомства. — А с чего вдруг такой странный интерес, саэрисса? Или настолько сильно расшибли колени?
— Моя мать… — Я порывисто вздохнула, сдерживая непрошеные слезы. — Понимаете, ир, она очень, очень больна. Вы не представляете, сколько целителей и врачей у нас перебывало! И ничего! Она все так же угасает прямо на глазах.
— Угасает, говорите. — Фабион задумчиво потер подбородок. Опять посмотрел на валун. — Знаете, Катарина, давайте договоримся. Я исследую эту поляну, а вы подождете меня здесь. Только, чур, мне не мешать и разговорами не отвлекать! Если будете вести себя благоразумно и тихо, то, так и быть, я осмотрю вашу мать. Но не радуйтесь раньше времени. Вполне вероятно, что она уже слишком удалилась по дороге, ведущей в нижний мир.
Я понурилась от его жестокой последней фразы. Это пугало меня в болезни матери сильнее всего. Вдруг все наши старания бессмысленны и ей уже не помочь? Нет, не хочу об этом даже думать! Она поправится, обязательно поправится! Я в это верю, а значит, так и будет!
Фабион дождался моего слабого утвердительного кивка в знак того, что я принимаю его условия, и мгновенно изменился. От невольного испуга и изумления я аж попятилась. Нет, передо мной все так же стоял молодой парень лет на пять меня старше, темноволосый и зеленоглазый. Но вдруг проступило в его облике нечто странное. Черты лица заострились, нос хищно вытянулся, губы сложились в препротивную усмешку.