Осень девяносто восьмого года здесь выдалась на удивление хмурой, холодной и дождливой. Сильнейший ветер весело и с задором вырывал из рук немногочисленных прохожих зонты, словно подвыпивший хулиган, со всей силы дергал деревья за кроны, да гремел листовым металлом крыш.

По пустынной улице, ища пристанище от неугомонного ливня и вездесущего ветра, шел бомжеватого вида человек. Виталий Графков. Писатель, хоть и не столь успешный.

За 4 года все же создал роман, отнес в издательство, и даже издал… На осуществление этой сокровенной цели он пустил все, что только у него было — уволился с работы и отказывал себе во всем, только чтобы закончить книгу. Считая себя литературным гением, положил всю привычную жизнь на алтарь мечте.

Но, жизнь сурова и зачастую, чем выше мнение человека о своем таланте, тем ничтожнее этот талант. Редких изрядно эксцентричных гениев с неплохой самооценкой мы в расчет не берем — они все равно имеют волшебное свойство ускользать от любой статистики. У судьбы тоже есть юмор, злой, черный, но все же юмор. И волею этой самой судьбы работник издательства, которому пришлось читать произведение Графкова перед публикацией, был в стельку пьян, и отчего-то чтиво в компании с выпивкой и закуской прошло на ура. Что поделаешь, но кроме этого литератора с огурцом и народным сорокоградусным средством, роман начинающего писателя больше никто читать даже и не пробовал.

Критики, умудряющиеся обласкать кого угодно (хоть принеси к ним на рецензию русских классиков), раскатали беднягу Графкова так, что тот постепенно спился, основательно съехав с катушек. После издания, если и находились случайные читатели, то слов благодарности в адрес сумасшедшего не находилось. Демоны, ангелы, черти и эльфы были так смешаны в одном котле, что вызывали аварийное отключение даже самых крепких мозгов уже на первых абзацах.