— Шеф, вы живы?
— Скорей вытаскивай его!
— Да звони же в «скорую», кретин!
— Быстрее, быстрее…
— Может же еще рвануть!
Вокруг горящей машины нервически суетились охранники, и только рыжий шофер «Хонды» стоял чуть поодаль с отрешенным лицом и тихонько бормотал:
— Черная кошка к несчастью. Черная кошка к несчастью.
Хорошо одетый высокий господин, явно бывший в этой компании старшим, поддерживал седовласого крепыша.
— Николай Ефремыч, вы в порядке? Целы?
— Да вроде цел, — как-то заторможенно ответил седой. — Вот только… больно… Очень больно.
Он схватился рукой за грудь и внезапно осел в снег.
— Николай Ефремыч! Коля! — Высокий, словно подрубленный, упал на колени и принялся трясти седовласого. — Вам плохо?
Но, заглянув в стеклянные глаза своего собеседника, понял, что тот уже мертв.
СКРИПАЧИ
Снежный ураган, зависший над Москвой и Подмосковьем, казалось, будет отныне бесноваться нескончаемо. Вот уже вторые сутки налетающие со всех сторон порывы ветра вздымали в воздух целые сугробы, закручивали немыслимые спирали то ли из колюче-режущих снежинок, то ли из впивающихся в кожу замерзших и почему-то заостренных капелек воды. Ладно, если бы нечто подобное творилось где-нибудь на бескрайних замороженных просторах за Норильском или Сыктывкаром. Но здесь, в средней и относительно умеренной полосе, пусть не понаслышке знающей, что такое настоящая русская зима, нынешний неистовый натиск стихии был, пожалуй, некоторым перебором.
Город, однако, пытался продолжать жить своей обычной жизнью. Естественно, что погодные сюрпризы внесли в повседневный, обыденный ритм существования гигантского мегаполиса свои коррективы. Прежде всего это конечно же сказалось на интенсивности и скорости движения транспортных потоков.