Мелисса, придвинувшись ближе, ухватилась за меня, но я не был способен почувствовать удовольствие от ее прикосновения. Я уже хотел утащить ее в комнату, к возможной безопасности, когда один из демонов (это был один из почти элегантных Зубачей, и он лязгал зубами, приближаясь к нашему дому) уселся на соседнем балконе; и тогда мы окаменели, были попросту неспособны двинуться. Мы смотрели, как охваченная ужасом женщина на соседнем балконе – миссис Гуревиц, так, кажется, ее звали – пыталась ретироваться внутрь. Подтащив ее к себе, демон, в манере, типичной для Зубачей, попросту заставил ее сесть и некоторое время развлекал разговором, рассказывая ей медвяным голосом обо всем, что видел в ее уме: что она ненавидела своего грубияна-мужа, но боялась бросить его из-за денег, поскольку сама ничего не умела; и почему она ничего не умела – потому что она была, в сущности, ошибкой, совершенной ее матерью в момент неосторожности, а вовсе не настоящим человеком, который мог бы чему-нибудь научиться; совсем не такой, как ее сестра, которая была юристом – уж она-то была настоящим человеком. Женщина извивалась на стуле, в то время как демон с профессором продолжали каждый свою лекцию. Профессор говорил sotto voce

– Они, например, могут утверждать, что область субатомного пространства, в которой вероятность нахождения электрона наиболее велика, называется орбиталью, но это ведь просто ярлык, этикетка, которая используется для описания поведения определенных сил в определенных условиях; это описание достоверно, но оно не предлагает никакого реального понимания природы данного явления – они не знают, почему атом ведет себя подобным образом, даже если и могут описать ряд событий, приводящих к тому, что он оказывается в данном месте. Это остается для них такой же загадкой, как если бы они не изучали этого вовсе.