Подо мной метались человеческие фигуры, ища убежища. Какая-то машина, несшаяся на полном ходу, накренилась под тяжестью твари, прицепившейся к ее крыше и замолотившей по ней; машина врезалась в гидрант, вода ударила фонтаном, дверца моментально была оторвана, а водитель вытащен наружу, как сосиска из банки.

Наверху… не был ли это пассажирский самолет, под самым брюхом нависших туч? Не делал ли он крутой вираж? Неужели и там кто-то бесновался на борту?

Я спустился вниз, во рту опять пересохло. Мелисса вопросительно посмотрела на меня. Она обняла себя обеими руками, чтобы не начать заламывать их.

– Ничего хорошего, – сказал я. Что значило: все продолжается по-прежнему там, снаружи, а значит, то же продолжается и внутри, в коридоре.

Она кивнула, закусив губу.

Профессор и я вооружились бейсбольной битой и длинным куском старой трубы, оставленным за батареей каким-то водопроводчиком. Мы подошли к входной двери и приникли к ней, прислушиваясь. Из-за двери раздался звук падения и затем размеренные тяжелые удары; мне показалось, что звук доносится из квартиры напротив. Кто-то кричал, призывая Аллаха. Умоляя Аллаха. Затем – лишь размеренные удары, сопровождавшиеся теперь каким-то хлюпающим звуком.

– Нет. Пойдем, – сказал профессор. Он резко повернулся и, сопя, вернулся в спальню Мелиссы, где снова включил телевизор. Он переключал программы, пока не нашел новую передачу. Мы присоединились к нему.

– Сначала нам нужно узнать… – начал он. Но кто-то в телевизоре закончил фразу за него:

– Можно ли их убить? Мы собираемся выяснить это. Из программ, где используются съемки скрытой камерой, все знают, на что похожа реальная жизнь, когда ее показывают по телевизору. Здесь нет удачных углов съемки, впечатляющих взрывов петард, спецэффектов; нет даже хорошей резкости – изображение размыто, плохо освещено, оно выглядит дерганым и неуверенным. В половине случаев полицейский, задерживающий преступника, кажется пареньком, играющим в футбол с одним из своих приятелей. Камера то и дело уходит куда-то в сторону, и все кончается так быстро, что вы не успеваете понять, что же произошло.