– Откуда ты столько знаешь о преступниках? – Арагонес снял берет, почесал макушку.

– Я служил в полиции, – проговорил Ли твердо и уверенно. – И теперь, видят духи, искупаю проступок, который совершил, поддавшись соблазну алчности. И намерен искупить его до конца.

– А ты, Вильям, – Арагонес перевел взгляд, – чего тут делаешь? Тоже что-то искупаешь?

– Я просто хочу вернуться домой, – пробурчал Вильям, – в Ливерпуль, клянусь четверкой.

– И будешь хотеть еще десять лет! – фыркнул Арагонес. – Нет уж, старая жизнь кончена. Надо приспосабливаться к новой. Я, честно говоря, не верю, что еще увижу Сан-Педро…

– И ты называешь это жизнью? – скривился Вильям. – Эта муштра, эти бессмысленные…

– Так, рядовой! – сержант-наставник Фрезер явился из-за угла бесшумно, как огромный черный кот. – Тебе, кажется, не нравятся порядки на базе?

– Никак нет! – Вильям резко вскочил, ощутил, как запылали щеки. – Нравятся!

– Вот и отлично, срань Господня, – Фрезер окинул вытянувшихся новобранцев подозрительным взглядом. – А ну марш в казарму, засранцы! Ваше счастье, что до отбоя десять минут и к делу вас не приставишь! Но ничего, и завтра пыль из пустыни никуда не денется… Бегом, марш!

Вильям мчался сквозь сумерки, за спиной топали ботинками приятели, а в сердце трепыхалось вялое, замешанное на страхе, удивление – как сержант их нашел? Или сдал кто?

Это помещение выглядело как обычная учебная аудитория, в каких Вильям провел не один год. Разве что в университете Глазго студенты не вскакивали по стойке смирно при виде преподавателя, а профессора не носили погон.

– Пгошу садиться, – картаво сказал невысокий старичок со знаками различия майора.