– То есть как – мертв? – изумился Фрезер. – Оставаться на месте! Сейчас я буду!

Ощущая, как судорога сжимает сердце, Вильям стащил с головы шлем. Горячий ветер словно терка прошелся по макушке, слизнул пот с затылка. За спиной послышались шаги, затем принадлежащий Гаррисону бас произнес:

– Он что, умер, клянусь крокодильей задницей?

– Да, – ответил Вильям, утирая лицо. – Мертвее, чем королева Виктория.

– Упокой Святая Дева его душу! – подошел Арагонес. – Как такое могло случиться?

– Видят духи, пуля угодила в щиток перед лицом, – Ли, как обычно, готов был ответить на любой вопрос. – Разбила его, а какой-нибудь осколок через глаз проник в мозг.

– Разве это возможно? – нахмурился Гаррисон. – Стекло ведь бронированное! Оно должно выдерживать удар настоящей пули!

– Кто знает, сколько эти шлемы валялись на складе, прежде чем их выдали нам? – с горечью сказал Вильям. – Любой из них может оказаться бракованным, клянусь четверкой!

– Это уж точно, – Арагонес перекрестился. Кое-кто последовал его примеру.

Спустя пять минут через гребень дюны с сердитым урчанием перевалил небольшой крытый вездеход. Выпрыгнувший из него Фрезер в мгновение протиснулся через собравшуюся вокруг тела толпу.

Сержант опустился рядом с Огненом на корточки, ловко расстегнул бронежилет, приник ухом к груди. Когда поднялся, лицо его было мрачным, а глаза метали молнии.

– Срань Господня, – проговорил он. – Вот уж чего не бывает хуже – терять солдат до начала боя. А вы чего встали? Вас еще ждет обратная дорога! Или вы забыли, что до базы двадцать километров. А ну – бегом, марш!

Вильям водрузил шлем на место, поставил винтовку на предохранитель и повесил на плечо. На душе было погано, как в брошенном жилище.

Сержант-наставник Фрезер выглядел довольным, как петух, отогнавший соперника от куриц.