– Слышал.

– Внизу полно пораженцев… Они перестали верить во врага, считая всю информацию о нем пропагандой военных.

– Кстати, меркане должны были появиться здесь еще пять суток назад, – сказал я.

– Заждался? Не терзай себя. Коротай время до смерти.

– Что у тебя за язык, Корвен?!

– Вся наша жизнь – это коротание времени до смерти. Просто у некоторых это получается интереснее и удается растянуть процесс подольше…

– Корвен, а почему наши разговоры все время скатываются на философствование?

– Наверное потому, что мы пилоты-философы, – засмеялся Корвен.

– А может, враг вообще не доберется сюда? И мы просто бесполезно болтаемся в космосе?

– Возможно. Разведывательная система флота время от времени дает неправильную информацию. Датчики контроля какие-то непонятные возмущения вакуума принимают за движущиеся космические корабли. Все может быть… Но не будет.

– Почему?

– Потому что у меня чешется нос. А это к хорошей потасовке.

– Хохмач.

– На том стоим… Хотя лично мы можем вообще не попасть в дело. Пилотов-стажеров пустят в последнюю очередь. Да и мы – дивизион прикрытия. То есть должны прикрывать кого-то. В лучшем случае будем на подхвате… Но если дойдет до дела, мы многих недосчитаемся, Серг. Несработавшиеся стажеры горят, как факелы, вместе с ведущими.

– Хорош тоску навевать, – поморщился я, зная, насколько он прав.

– Напоминание, – пропел компьютер. – Готовность – десять минут.

– Пора, – сказал я.

Через десять минут начнется патрулирование. Боевые машины делятся по кубам и патрулируют их, пока контрольдатчики прощупывают вакуум. Каждый вылет – одиннадцать часов.

Патрулирование – род деятельности, где первую скрипку обычно играет скука. Только не с СС! С ней каждый полет становился продолжением «камеры пыток». Правда, наш «Альбатрос» не нарывался на плазменные заряды, но зато перегрузки настоящие, а не иллюзорные, и кости после них болят на самом деле.