Сквозь открытую дверь виднелся его смутный силуэт. Надо отдать должное, среагировал он молниеносно – развернулся на сто восемьдесят градусов и полоснул из автомата, однако я успел чуток раньше. Девятимиллиметровая пуля «стечкина» угодила в грудь, отбросила Жмурова назад. Очередь ушла в потолок. Выпавший автомат гулко стукнулся о пол. Не снимая пальца со спускового крючка, я шагнул и, нащупав на стене выключатель, зажег свет. Жмуров сидел, привалившись спиной к низкому подоконнику. Рядом валялся «АК-74-У». Изо рта парня струилась кровь. Он был еще жив и смотрел на меня с лютой ненавистью. В дом зашли Кудрявцев со Старостиным.

– А я его знаю, – сказал Кирилл. – Точно. Журавлевский отморозок. Армейская погоняла Удав

– Где Лапоть? – спросил я.

– Мертв, – нахмурился Кирилл. – Разрыв дыхательных путей.

– Ты зачем стрелял? – наклонился он к раненому, в то время как я перевязывал простреленную грудь Жмурова обрывками простыни. – Зачем Лаптя замочил, козел?

– Су-у-уки! – прохрипел Удав, делая попытку дотянуться до автомата, но Кирилл вовремя наступил ему каблуком ботинка на кисть руки. Физиономия отморозка перекосилась в бессильной ярости.

– О Боже! – вдруг придушенно воскликнул Женька, поднимая с пола маленькие золотые часики, вывалившиеся из кармана Жмурова. – Это... это... Анжелкины. Я подарил их дочери на день рождения. Вот надпись на обратной стороне: «Любимому ангелочку от папы...» Куда ты подевал моих детей, ублюдок? – Переменившись в лице, Кудрявцев сунул под нос Удаву дуло «винчестера». – Мозги вышибу, поскудыш!

– Позволь мне с ним побеседовать, – мягко сказал я, придержав друга за плечи. – А ты обыщи комнаты. Основное внимание на блокноты, записные книжки, документы, любую исписанную бумагу... Постарайся быстрее, пока соседи ментов не вызвали, – шепотом добавил я и повернулся к Старостину: – Кирилл, отнеси тело Лаптева в машину, только не в багажник.