С силой отшвырнув от себя нежить, я громко закричал и проснулся...

На улице светало. Из незаклеенного на зиму окна поддувало холодом. Нетвердой рукой я нащупал выключатель торшера, зажег свет и уселся на кровати. В горле першило. Жадно выпив несколько крупных глотков воды из стоящего на журнальном столике графина, я закурил сигарету. Ночной кошмар отступал, уходил в небытие. Мерно тикающий будильник показывал половину восьмого утра. Постепенно ко мне вернулось нормальное времяощущение. Я вспомнил, что сегодня седьмое февраля 1999 года, воскресенье. Чеченская и тем более афганская война канули в Лету

– Будь они неладны, – глубоко затянувшись, пробормотал я. – Слава Богу, хоть не рехнулся окончательно, как Журавлев...

Капитан Дмитрий Журавлев служил со мной на Кавказе в одном батальоне. Воевал грамотно, умело. Однако проявлял порой запредельную жестокость. Разумеется, спецназ – не институт благородных девиц, в белых перчатках там не походишь. Мне самому не раз доводилось допрашивать с пристрастием или, если угодно, пытать пленных чичей, вытряхивая из них сведения о противнике, а уж скольких я собственноручно спровадил на тот свет – считать замучаешься, но я делал это исключительно в силу необходимости, преодолевая отвращение, зато Журавлев... Ему, похоже, нравилось. Журавлевских бойцов, стремившихся во всем подражать своему командиру, спецназовцы в открытую называли отморозками. Носить на шее гирлянды из чеченских ушей – это, согласитесь, слишком.

Конечно, дудаевцы – подонки, каких свет не видывал, но зачем уподобляться им! Мы ведь христиане. Впрочем, Журавлев был неверующим, да мало того – не просто неверующим, а воинствующим безбожником, зло насмехавшимся над православием.

Однако Бог существует вне зависимости от того, веришь ты в него или нет.