Нос большой, с едва заметной горбинкой, но в общем-то, обычное, ничем не примечательное лицо. Разве что взгляд… Резкий, хватающий, цепкий. И глаза тоже неприятные — какие-то бесцветные, холодные, как у снулой рыбы. И, как показалось Мише, неслабый был мужик — крепенький, коренастый. Возраст? Ну, можно было дать и тридцать пять и все пятьдесят — запросто. Непонятный такой возраст. И это тоже почему-то было не очень приятно. Как и костюм. Что-то в этом костюме было такое… этакое, не совсем обычное. Скорее всего — и пиджак и брюки выглядели как-то уж слишком старомодно… под стать машине. Тоже еще — пижон в шляпе! Глядит, как солдат на вошь. А голос бархатный, с небольшим таким мягким акцентом… эстонец, что ли?

Вытащив застрявший «мерс», Михаил гордо отказался от предложенных денег — двести рублей, не густо! — и полез в свой УАЗ.

— До губы как дорожка? — неожиданно поинтересовался пижон.

— Вы какую губу в виду имеете? — переспросил Миша. — Ту, что у Черной речки?

— Ну да, ну да, — незнакомец кивнул с каким-то нетерпением, словно бы раздраженный непонятливостью собеседника, — там, где пристань.

— А, где «Гермес» стоит, — Ратников ухмыльнулся. — Дорога есть — доедете. Если осторожно.

— Помнится, я тут по весне еще без всяких проблем проезжал, — усаживаясь в свое авто, буркнул пижон.

Завелся, поехал — осторожненько, не торопясь. Миша — следом. Тут одна дорога была, та, что вдоль Черной речки — к Псковскому озеру. Выбравшись на сухое место, «мерседес» поддал газу и быстро скрылся из виду, а Ратникову было все равно, он уже поворачивал к усадьбе и лишь про себя усмехался — ездят тут всякие! Ага… вот он к кому, значит — к Коле Узбеку, к Кумовкину. Небось, подельник по всяким неблаговидным делам. Тогда зачем такая приметная машина, спрашивается? Ладно, черт с ним.

Миша, наверное, и забыл бы и про пижона этого, и про его бело-красное авто, ежели б буквально на следующий день лужу не засыпали щебнем. Щебень привез самосвал — старый сто тридцатый ЗИЛ, собственность Коли Узбека. А, видать, рассердился на бездорожье неведомый гость — Узбек зря не расстарался бы! Ишь ты — самосвал щебенки ухнуть… да, похоже, и не один.