— Это о чем это? — Капустиха надулась, даже, кажется, покраснела.

— О мужиках голых — о ком же еще-то? — Вашников уж совсем рассмеялся, в голос, а следом за ним — и все остальные, включая участкового и директора детского дома.

Впрочем, участковый тут же опомнился;

— Зря, между прочим, смеетесь! Типичный грабеж. У терпи… у потерпевшего в кармане куртки японская леска была, крючки, блесна какая-то крутая, недешевая и деньги — пять тысяч рублей. Ущерб для него значительный.

— У Афони — пять тысяч?! — Вашников снова захохотал. — Да трендит он все, Димыч! Ты ему веришь, что ли? Напился он пьяным-пьяно, полез купаться, а потом куда одежку кинул — забыл! Да кому она нужна-то, его одежонка… а про пять тысяч — это он врет!

— Да и я, честно сказать, так же думаю, — чуть смущенно признался тот. — Отказной материальчик готовлю… Но вот, счел за лучшее вас предупредить, мало ли что… Тем более — дети тут будут детдо… ну, короче — дети.

— Спасибо, товарищ лейтенант, за предупреждение, — громко поблагодарил председатель. — Мы его в своей работе учтем обязательно, верно, Иван Андреевич?

— Да-да, — директор детского дома машинально кивнул. — Ну, конечно, учтем.

— Миша, подождешь минут пять? — участковый схватил уходящего Ратникова за рукав. — Я сейчас тут, быстро.

— Подожду, чего же? — пожав плечами, Михаил спустился по лестнице и остановился на крыльце, рядом с уже успевшим закурить Вашниковым.

— Кури, Миша… Ах, черт — ты ж не куришь, все время забываю. И что, не тянет совсем?

Ратников улыбнулся:

— Почему же? Иногда очень даже тянет.

— А что тогда делаешь?

— Да так… водки наливаю стакан — намахнул, и уже ни к какой сигарете не тянет.

— Ты смотри-и-и, — уважительно прищурился пилорамщик. — Надо будет и мне так попробовать. Интересная метода! Как вообще, Миша, дела?

— Да ничего, идут себе. Слышь, Борис… мне бы горбыля малость на забор — подкинешь?