Гриста всегда была для него «она»; даже ее мысленный голос казался ему женским, хотя на самом деле она была бесполой. Голос у нее был громкий и уверенный – скорее голос начальницы, чем любовницы, или даже, пожалуй, матери.

– Так чего же тогда ты хочешь? – спросила Гриста. Она всегда задавала ему вопросы, но никогда не понимала ответов. Как можно объяснить существу, которому хозяин необходим для того, чтобы видеть, слышать… питаться – как объяснить такому существу, что хозяину невыносимо ее присутствие? Нет, не так – не присутствие ее было невыносимо, а ее контроль. О, она никогда не причинила бы ему зла – но точно так же никогда не позволила бы ему подвергнуть себя опасности, поскольку это было бы все равно что поджечь комнату в собственном доме.

– Я хочу выпить, – сказал он. – Хочу напиться, надраться до потери пульса! Хочу заглотить чего-нибудь возбуждающего и отправиться в город один, вот чего я хочу. Хочу влезть в драку, набить кому-нибудь морду и загреметь в каталажку вместе с другими такими же придурками. Хочу заглянуть к эроткам и осуществить все свои дурацкие фантазии. И все это я хочу делать один!

– Ты же знаешь, что я не могу тебе этого позволить, Джимми. Такие вещи губительны для души и тела. В лучшем случае ты рискуешь заболеть, а в худшем – быть раненым или погибнуть.

– Но именно это мне и нужно, улитка ты мохнатая! Риск! Риск, который порождает независимость! Риск, право на который имеют все граждане Биржи!

– Мы рисковали во многих враждебных мирах, и это чуть было не закончилось трагически!