Предварительные измерения подтвердились: оно оказалось немногим более сорока метров в длину, вмуровано или вделано в коренную породу, а выступающая часть возвышалась над землей чуть меньше, чем на четыре метра. Никаких заметных невооруженным глазом отверстий не наблюдалось, но сооружение, судя по всему, источало газы из разрушенного, или «входного», конца, словно он был пористым. Зона воздухообмена простиралась чуть больше чем на шесть метров, затем резко обрываясь.

– Здесь что-то вроде воздушной камеры, – сказал корабль. – Возможно, вся зона внутри объекта, или хотя бы какая-то ее часть, пригодна для жилья. Два участка излучают тепловую энергию – немного, но это определенно указывает на наличие какого-то охлаждающего механизма.

– А ну-ка, может, удастся взять пробу и сделать анализ, – предложил Саймак, скорее заинтересованный, чем встревоженный.

Проб приземлился на вершине сооружения, крепко встал на три толстые ноги-присоски, затем выпустил из брюшка полый бур и попытался взять образец. Ничего не вышло. Бур лишь бешено вращался и натужно жужжал, понемногу начиная плавиться – вещество оказалось более твердым, чем его головка, сделанная из самого твердого материала, известного зиманту.

– Что бы это ни было, это не кварц, – прокомментировал компьютер.

– Очевидно. Ладно, хотя это почти наверняка пустая трата времени, проведи все испытания.

Кислородная резка, контурное взрывание, лазер и прочие меры оказались одинаково бесполезными, подтвердив правоту Саймака. Четыре часа компьютер подвергал объект всем известным ему воздействиям, однако по прошествии этого времени они знали о нем ничуть не больше, чем в начале.

– Ясно одно – если бы мы могли выяснить состав этого вещества и воспроизвести его, то получили бы отличный изоляционный и строительный материал, – заметил Саймак. – И постройка из такого материала была бы первой в истории, которая действительно простояла бы века.