– И каково твое мнение?

– То есть?

– Вывод?

– Ну… это… А какой я, собственно, должен сделать вывод?

Поручик Голицын сердито засопел, потом закурил свою вонючую сигарету и взглянул на Павла.

– Я тебе зачем папку дал? Чтобы ты прочел и сообщил свое мнение!

– Простите, Юрий Николаевич, мне не совсем понятно, чего вы от меня ждете. Три человека свели счеты с жизнью…

– Ну, свели, свели… Но как свели! Ведь каждый из них, отправляясь на тот свет, прихватил с собой еще кое-кого. Или ты не понял?

– Как-то невнятно написано. Если только в конце… Может, я и вправду не понял.

– Этот военный, отставной генерал, перед тем как застрелиться, прикончил жену и домработницу. Артистка завела на кухню своих любимых собачонок, зарезала их, а уж потом сунула башку в духовку. Журналист же пристрелил двух своих родственников – племянника и племянницу, гостивших на его даче, соседа по даче, с которым был не разлей вода, и в придачу совершенно незнакомого ему старичка, на свою голову сунувшегося посмотреть, кто стреляет. А уж потом зарядом картечи разнес свою бедовую голову.

– Там про это ничего нет, – твердо произнес Павел.

– Нет!.. Конечно, нет! Я все в голове держал. Особенно Рогнеда-Дуська расстаралась. Две у нее болонки были, в коих она души не чаяла. Так она сначала их сечкой для засолки капусты порубила… Можешь себе представить. Вся кухня кровищей залита.

– Ужас, конечно… Ну и что?..

– А то, что все три случая связаны между собой.

– Чем, интересно? Поступки людей, находящихся в состоянии аффекта, не поддаются логике. Вот это самоубийство, – Павел ткнул пальцем в лежащий перед ним свежий номер со своей заметкой, – оно из того же разряда. Зачем этот дядька прикончил свою жену, а потом перерезал себе горло?

– Так я тебе об этом же и толкую! – всплеснул руками Поручик Голицын. – Все эти случаи отнюдь не спонтанны, они заранее подготовлены и срежиссированы.