И это «другое» Ах-маси-старший, кажется, сегодня нашел. Почти все задержанные упомянули о какой-то молодой женщине, неутомимо наводившей красоту, сидя на высоком холме, с которого открывался прекраснейший вид на крепостные стены. Имеется ли у этой женщины зеркало? О, конечно, а как же без этого? Хорошее такое зеркало – большое, серебряное, менять его на что-либо женщина отказывается, видать, не из бедных. Да-да, не из бедных, при ней ведь служанки-рабыни. Вдова почтенного землевладельца, ждущая удобного случая вернуться в свое поместье.

– За вдовой последить очень тщательно, – это уже фараон чуть позже давал указание тезке. – Послать верных людей, да чтоб не вызвали подозрений.

– Найдутся такие, мой государь! – с готовностью улыбнулся анхабец. – Воистину есть у меня пара ловких парней.

– Всего лишь пара?

– М-м… Не пара, конечно, но эти – самые ловкие! Один старик и мальчишка, оба числятся по моему ведомству.

– Старик?! Мальчишка?! Что же они у тебя – гребцами, что ли, записаны?

– Не гребцами, государь. В обозном челне – пекарями.

– Пекари… Х-ха! Ну и что говорят твои «пекари»?

– Так я еще их не послал.

– Так беги посылай, не медли!

Кроме красавицы вдовы, подозрение вызвали еще несколько человек – некий блаженный, немой, постоянно общавшийся лишь с детьми, и двое молодых парней – Шаку и Перек – эти, правда, были не беженцами, местными, из соседней деревни. Но… они как-то слишком уж богато жили по нынешним-то непростым временам, тем более – здесь, в самом сердце войны.

– Что значит – богато? – быстро переспросил царь.

– Ну, не так чтобы очень уж богато, – тут же поправился анхабец. – Но и не бедно. Они, в общем, имеют много красивых вещей, красивых и странных – какие-то амулеты, глиняные статуэтки, разные золотые и серебряные вещички, такие… странного вида, у нас таких не выделывают.

– Хат-Уарит! Ты полагаешь, их вещи – из этого города?