Ни на одной карте не помечен, и где он вообще — только ветродуи и знают. И живут там морские кобылицы. В смысле, не на острове самом живут, а около. Днем в море плавают, ластами машут. А на закате выползают на берег и превращаются в девиц. Причем девицы те так хороши собой, что и не опишешь. И не ломаки, как наши недотроги. Завидят какого мужика — сразу окружат, хороводы водить начнут, петь и смеяться. Выбирай любую. А чего выбирать, если все хороши, и все одного хотят. Вот ветродуй первую попавшуюся за руку хватает и в кусты тянет. Коли понравится девице, то будет с ним навечно и ветер попутный, и скалы перед ним расступаться будут…

— А если не понравится?

— Ну, уж не знаю. Может, утопят, может, еще какое непотребство сотворят. Кобылицы — они и есть кобылицы!

Арчи только покачал головой. В рассказе Бельвода его заинтересовали только слова о таинственном острове, которого нет ни на одной карте. В то же, что морские кобылицы способны превращаться в девушек, вряд ли можно поверить. В пещерах под Будилионским храмом Арчи не раз видел изображения дельфинов. Видимо, та-ла по-особому относились к этим животным. Нет ни одной сцены охоты, зато много композиций, на которых рядом с дельфинами изображены фигуры пловцов.

А Бельвод уже рассказывал байку про какой-то портовый кабак, в котором, дескать, жила в бочке убогая девка, считавшая себя морской кобылицей. Несмотря на почти полную неспособность внятно разговаривать, девка эта пользовалась большой популярностью у моряков…

Так за разговорами молодые люди провели время до обеда. Потом Арчи придумал причину, по которой он смог бы отказаться от обильных возлияний за совместной трапезой, и остался на палубе, а помощник купца спустился в каюту. На палубу он уже не поднялся — через час маг застал его спящим мертвецким сном. Так что после обеда молодой некромант был предоставлен самому себе.

Оставшись в одиночестве, Арчи поговорил с матросами, полюбовался морем, посидел у борта и почитал одну из взятых с собой книг.