— Ерунда какая-то, — сказал Варган. — Куда их могли ночью возить?

— Ничего не ерунда, — возмутился Боня. — Пропал мальчик. И никто его не видел.

— А камеры что?

— В том-то и дело, что ничего… Выключились камеры, когда свет погас. Все в блоке выключилось.

— Так не бывает.

— Иногда бывает… Только я еще не все рассказал… Комми-то мальчика остался. И фотография на нем осталась. — Боня опять противно и страшно зашептал. — Так вот — все, кто потом эту фотографию видел, на следующую ночь исчезали. А если кто-то рядом спал, то он рассказывал, будто слышал под кроватью пропавшего звук странный. Хрум-хруб. Хрум-хруб. Словно бы там грызли что-то… И фотография эта вроде бы до сих пор много где лежит. И ее можно случайно увидеть. И тогда ночью под кроватью у тебя завозится кто-то. И ты услышишь: хрум-хруб, хрум-хруб!

Боня поскреб ногтями пол. Кто-то, не разобрав, что это за звук, взвизгнул.

Варган довольно засмеялся.

— А спастись-то как? — дрожащим голосом спросил Эдик из третьей. Кажется, это он и визжал.

— А никак, — сердито сказал Боня. — Давайте я вам еще случай расскажу.

— Может, хватит? — жалобно пропищал Карен из единички, но его никто не поддержал — никому не хотелось прослыть трусом.

— Давай, коротышка, рассказывай, — разрешил Варган.

— Вот слушайте…

Боня рассказал историю о порте, который, вместо того чтобы переносить пассажиров в другой город, забрасывал их в бетонный ящик, из которого нельзя было выбраться. Эту историю знали все, так что особого эффекта она не произвела. Рассказывать еще что-то Боня отказался, сославшись на то, что в горле у него пересохло, а язык устал. Заскучавший Варган объявил, что ему пора возвращаться в свой блок. Но уходить почему-то не спешил. Да и остальные не торопились укладываться спать, хотя время было позднее. Родительский день был одним из немногих праздников, когда воспитанникам дозволялось больше обычного, и они, понятное дело, старались на полную катушку использовать предоставленную им свободу.