В отношениях с людьми я очень не люблю двусмысленностей. Человек должен быть ясен, иначе с ним нельзя иметь дело. Раньше Мизигин мне нравился. Ему была свойственна какая-то деликатная мягкость. Он часто уступал желаниям других, держался незаметно. У меня иногда даже появлялось к нему прямо-таки покровительственное чувство, хотя он и был немного старше меня. И вот, оказывается, он, физик, не чужд мистики!

— Скажи, Виктор, — сказал он мне, когда мы возвращались к себе в гостиницу, — ты серьезно решил идти в этот замок? На твоем месте я бы крепко подумал. Демоны, знаешь ли, штука опасная…

От неожиданности я чуть было не споткнулся.

— Как! — вскричал я, опомнившись. — Неужели и ты веришь в демонов и всю эту белиберду с потусторонними силами?

Мизигин тихо взял меня под руку.

— Понимаешь, — сказал он после недолгого молчания, — в потусторонние силы я не верю. А в демонов… Смотря в каких. Короче говоря, ты не будешь против, если я пойду с тобой в замок?

Я тут же честно сказал Мизигину, что человек, относящийся к мистике так, как он, объективно вряд ли сможет способствовать успеху разоблачения.

— Человек даже сам о себе не знает достаточно, — рассеянно ответил Юра, кивая какому-то проходившему мимо ученому (мы уже стояли у входа в зал конгресса). — Нас, конечно, поместят в разных комнатах, и я не буду тебе мешать. А такой свидетель, как я, может оказаться весьма полезным.

Некоторый резон в его словах был. Кроме того, уважение к человеку — мой принцип. Скрепя сердце я переменил решение…

Часы на ратуше уже били девять, когда я, поужинав, подходил к собору. Ночь окутывала город.

Мизигин ждал меня.

— Я познакомился с историей Тевтобургского замка, — сказал он — Зловещая… И не тем, что там появлялись привидения, а тем, что после полуночного бдения многие выходили оттуда сумасшедшими. Или… совсем не выходили.