– Нет… Да ну… Чушь! – резюмировала Лариса, дослушав ленечкин рассказ – длинный и непривычно складный, как будто он и впрямь излагает эту историю не впервые. И даже саму себя умудрилась убедить в собственной уверенности. – В жизни так не бывает. Только в кино. Но ты, слава богу, не Бил Мюррей, а я не Энди МакДауэлл. Да и число сегодня не второе ноль второго, а…

– Девятое ноль девятого, – закончил он за нее и нерешительно добавил: – Кстати, ты… очень похожа на нее.

– В смысле? На Энди?! – возмутилась она. – Мне что, уже можно крем от морщин рекламировать? Или краску для седых волос?

– Нет… У вас просто похожие лица. Хотя твое намного моложе. И нос у тебя такой же… уточкой.

– Ну, спасибо! Вот только с утконосом меня еще не сравнивали! – язвительно поблагодарила Лариса, действительно в этот момент напоминающая скорее ехидну.

От ее слов Ленечка, в последние полчаса начавший было походить на почти нормального человека, собрался то ли расплакаться от обиды, то ли снова спрятаться в свою скорлупу из притворного равнодушия и самоуверенности. Оба этих варианта не устраивали Ларису, поэтому она первой протянула ему руку помощи. На полпути рука наткнулась на бутылку коллекционного французского вина и наполнила оба бокала.

– Закончилось, – вздохнула она, потрясая опустошенной тарой, которую не взяли бы ни в одном приемном пункте в силу специфической изогнутости горлышка. – Слушай, – глаза ее блеснули, – если завтра, как ты говоришь, у тебя снова случится девятое сентября, значит, все деньги, потраченные сегодня, вернутся на место? Так, может, закажем еще?

– Легко, – не моргнув глазом, согласился Ленечка и, поискав взглядом официанта, продолжил развивать мысль: – И деньги, и выбитый зуб, и одежда, если что-нибудь вдруг порвется или испачкается, вернется в первоначальное состояние. – Он усмехнулся. – Собственно, я перечислил тебе практически все плюсы моего нового образа жизни.