— Берите. Оботритесь и переоденьтесь. А потом ложитесь в постель: так вы скорее согреетесь. А я подотру лужу в коридоре, чтобы следов не осталось. За вами, наверное, гонятся…

С лужей он возился минуты две, а потом прошел в кухню.

На секунду остановившись у холодильника, Аким подумал, что теперь уже ничего не имеет значения, и открыл вогнутую, поцарапанную дверцу. Кусок рыбы он положил на треснувшую тарелку настоящего фарфора. Потом недолго подумал и налил в граненый стакан водки из початой бутылки. Высыпал туда же ложку перца и пошел в спальню.

Смерть уже сидела на кровати, плотно завернувшись в халат и накрывшись одеялом. Саван ее был развешан на батарее.

— Выпейте это, — сказал Аким, садясь в свое любимое кресло. — И закусите.

— Спасибо, — поблагодарила Смерть и залпом осушила стакан. Очевидно, его содержимое попало не в то горло, потому что она закашлялась.

— Ну что же вы так, — пробормотал Аким и, встав, похлопал ее ладонью по спине.

Наконец смерть отдышалась и, благодарно ему улыбнувшись, набросилась на рыбу. Очевидно от выпитой водки на ее щеках появился слабый румянец, и теперь она была, ну, просто обыкновенной старушкой, которая долго шла под дождем, но вот вернулась домой и, выпив горячительного, вкушает скромный ужин.

Акиму страшно захотелось покурить. Он вытащил одну из пяти оставшихся у него сигарет и блаженна закурил. А потом стал смотреть, как Смерть ест.

Делала она это не без некоторого изящества, временами бросая на него благодарные взгляды. Потом., когда на тарелке остались только кости, Аким вытащил из гардероба старое драное одеяло и потертый плед, из который и соорудил себе постель на полу.

— Не беспокойтесь. Если я вас стесняю, я могу и уйти. Право, мне так неудобно…

— Неудобно спать на потолке, — проворчал Аким. — Лежите, лежите. В конце концов, вы ведь дама.