Иногда кажется все, это предел — более великого наслаждения ты не испытаешь никогда… Но проходит чуть времени и ты уже находишь нечто другое, более нежное, с более своеобразным запахом и вкусом. Причем, с возрастом это не притупляется и не надоедает, а наоборот оттачивается и утончается. Ведь самое главное заострить свой вкус, довести его до предела возможности и прозрачности. А предела здесь не бывает. Ты ешь каждый день, и каждый день ты можешь работать над собой и получать удовольствие, сравнимое с блаженством. Ну, если хочешь, с чувством восторга или с оргазмом — что тебе больше нравится. Но этому нужно учиться, а не превращать еду в физический акт. Ведь есть соитие по любви, а есть акт нужды.

Матильда замолчала.

— Как вы интересно рассказываете, я никогда не задумывалась об этом. Но почему вы сравниваете наслаждение вкусом с музыкой, ведь музыкальная гармония — одна из совершеннейших искусств. Недаром в живописи всего четыре краски, из которых складываются цвета, а в музыке семь нот, поэтому она совершеннее.

— Ну-у, это большой вопрос о совершенстве. Но ты заметила правильно, потому что на самом деле вкусов не пять, а семь, как и музыкальных нот, — она выдержала паузу. — Да их семь, но два других вкуса находятся… как бы это тебе сказать… по ту сторону морали и здравого смысла.

— Я не поняла, — улыбнулась Марина.

Матильда тоже улыбнулась, открыв ряд мелких желтых зубов.

— Есть вещи тайные, только для избранных, — уклончиво проговорила она.

— Я думаю, что не каждый может научиться есть. Вот мужа своего вы не смогли научить, — сказала Марина, переводя разговор.

— Мы не так давно вместе, но он способный мальчик. Я думаю, он научится… У тебя очень красивые волосы. Они полны силы и цвет необычный с голубоватым отливом. Просто отличные волосы. Отличные…

— А этот… — Марина замешкалась, подбирая слова. — Этот Обжора, разве не ваш муж?