— Ты хорошо сделала, что пришла, — между тем говорила Матильда, пригубив из бокала красного вина. — Ты сегодня деточка таких кушаний отведаешь, каких никогда не ела в жизни своей. Да и посмотреть на тебя все хотели.

— А чего на меня смотреть? — как можно более развязно сказала Марина, и ее тонкие губы скривились в улыбке. — Разве у меня сегодня свадьба. У меня сегодня горе — вот, любимого человека отдаю, надеюсь, в хорошие руки. Вы уж его не обижайте, — иронически усмехнулась Марина. Но ирония ее осталась без ответа.

Она пришла сегодня в этот дом в последний раз, преследуя единственную цель, — понять, почему все так произошло, да и скорее даже поиздеваться над этой несуразной парочкой. Она уже не испытывала к Максиму былых чувств, за пять месяцев они успели отмереть, она даже не представляла себе, что это может произойти так скоро. Сейчас уже он был для нее чужим человеком, и этот вечер был у них прощальным. Почему бы ни поглумиться на полную катушку. Сами пригласили, теперь терпите.

— Ты ешь, милочка. Удивительный салат, — говорила Матильда, даже в день своей свадьбы не в силах забыть о еде. — Этот салат приготовлен из жаворонков Курской области, ведь именно там, как известно, выводятся птицы самых вкусных сортов. Этот салат пробуждает в женщине чувственность, а в мужчине лень и сонливость, поэтому не рекомендуется есть его вместе с мужчиной, с которым ты хочешь провести вечер.

— Салатик ничего, — сказала Марина. — А мы так втроем и будем?

Она старалась есть небрежно, чтобы вывести из себя жирную Матильду.

— Ты не беспокойся, гости еще придут, — наконец, сказал Максим.

— Гости наверное придут, когда пробьет полночь и будут пить человеческую кровь, — пошутила Марина.

Но шутка эта Матильде не понравилась, а Максим только улыбнулся язвительно.

Подали следующее блюдо. То ли от выпитого вина, то ли от мерцания свечей настроение Марины переменилось: ей больше уже не хотелось язвить и издеваться над молодоженами — она с удовольствием ела подаваемые ей кушанья, слушая нескончаемые рассказы Матильды о седле барашка, о тушеных обезьяньих мозгах, о сладких карапутах с орехами… И уже после третьего блюда была сыта по горло то ли от съеденного то ли от услышанного. А блюда все подавали.