Чтобы никто не вопил больше "Открой или откроем!". Ни в канун Дня Всех Святых, ни в любой другой день. - Свет пришел в мир, - вещал Пророк. - Но люди более возлюбили Тьму, нежели Свет. Потому что дела их злы! - Он отстукивал ритм своей дубинкой, скатанной из вечернего выпуска, где последний раз появился столбец о бесследно исчезнувших. - Родитель неразумный стражем становится малым своим. Но кому неведома Истина, ниспосланная Голосом, от того уйдут малые в мир. И ревнители Истины примут их. Угодные же Голосу да будут ревнителями в доме своем. Ибо сказано: кто любит сына или дочь более, нежели Истину, не достоин Света Слепящего и не пребудет в нем... И тут Блюститель насторожился! Пророк говорил что-то новое. Говорил не так, как весь год до этого. Говорил уже не о стаях подростков. Пророк говорил о тех, кто еще не дорос до стаи,- о тех, кто еще заперт в домах. О тех, кто дорастет и уйдет из домов и соберется в стаи. И придет в дома с древним "Открой или откроем!". Пророк звал истребить их всех до того... - Ибо сказано: и дал ему власть производить и суд, потому что он ревнитель Истины. Прочие же - чужие! - Не надо... Пожалуйста... Не надо... Скорость мобиля уже не успокаивала. Блюстителю уже было куда спешить. Нет, не в Бункер Пророка. Блюститель сошел с маршрута. Спешил. К Щиту! Скорость уже казалась недостаточной. "Власть и суд"!.. Блюститель предупреждал! Но Пророк продолжает валять дурака... Он его предупреждал!.. "Прочие же - чужие"! "Власть и суд"!.. Пророк скоро убедится - чья власть и чей суд! Убедится, даже не вылезая из Бункера! И пусть Бункер устоит против всяких "калечек" и "плазмиков". Пусть он устоит против любой стаи. Даже против линзера. Пусть Бункер устоит против чужого! ЧУЖОГО! Пророк сам навел его на мысль! Малютки, не доросшие до стаи. Запертые в домах. Но уже чужие. Для ревнителей Истины. Чужие в своих домах... "И враги человеку домашние его"... Хозяин Бункера, тот же Пророк, в безопасности.