Нападающие заколебались, дрогнули, кто-то отбежал подальше, но толпа уже подчинялась общему напору. Теперь, когда пролилась кровь, люди стали подобны акулам, объединенные запахом смерти. С нечеловеческими воплями, полными беспредельной ярости, они рванулись к своим жертвам. В руках появились пистолеты, выхваченные из карманов, сумок, из-за поясов. Ли, Ёрдссон, Лайфейсон шли навстречу опасности, не обращая внимания на оружие. Рядом с ними бежал Рекс. Вот он вцепился в прыжке в незащищенное горло одного из нападающих. Что-то просвистело над ухом Лейфа, когда он нагнулся за своим пистолетом. Он даже не сразу понял, что это пуля. Стоял, бессмысленно протирая пистолет, потом зачем-то сунул его в карман. Но инстинкт самосохранения уже заговорил в нем, и Лейф ринулся вслед за отчаянной троицей, которая врезалась в толпу. На таком расстоянии стрелять было бесполезно.

Приклад винтовки взлетел над самой головой Лайфейсона. Но Ли вскинул топор, и Лейф подхватил эту винтовку раньше, чем она выпала из отрубленной руки неприятеля.

Толпа тоже ощетинилась ножами и топорами. Лейф бросил чужую винтовку, которая так и не пригодилась ему, и в отчаянии ухватился за рукоятку топора, занесенного на этот раз над его головой. С усилием он отвел топорище в сторону, но лезвие все же задело руку, распоров рукав кожаной куртки. Лейф вдруг оказался на снегу. Он схватился со своим противником врукопашную. Толпа топтала их сапогами.

Но тут блеснуло лезвие, и рука на горле Лейфа ослабла, а из другой руки противника выпал топор. Лайфейсон ухватил Лейфа за плечи и поднял с земли. Все стало ясно. Чем бы ни занимался рыжебородый раньше, в этой схватке он сражается вместе с ними.