— Отпусти меня! — взахлеб закричал тот, все еще силясь вырваться, и продолжая окатывать Дениса волнами пламени, с легкостью развеиваемыми им.

— Куда тебя отпустить? Вниз? С десятка метров?!

Взглянув себе под ноги, он обмяк и позволил втащить себя на твердую опору пролета.

— Чего тебе надо?! — визгливо спросил он, едва почувствовав под ногами твердую опору, — Оставь меня в покое!

Денис замер над ним, подобно древнегреческому богу, готовящемуся поразить непокорного молнией. Высокий, статный, одетый во все черное, с развевающимся по ветру плащом… У неподготовленного человека вид парящего над ним Назгула, как правило, вызывал тихий ужас и вгонял его в ступор. У этого же, по всей вероятности, осознавшего, не смотря на шок от пережитого, на что он способен, грозная поза Дениса спровоцировала новый приступ ярости.

— Что ты хочешь от меня?! — вопил он, избегая смотреть в глаза Назгула, — Я ни в чем не виноват! Они зажали меня! Мне нужно было вырваться, и я вырвался! Вырвался! Понятно тебе, черный ты уродец!

— Зачем ты оправдываешься? — подал, наконец, голос Назгул, — Если ты ни в чем не виноват?

— Я не оправдываюсь! Я требую, чтобы ты оставил меня в покое!

— И оставил здесь, наверху?

— Да! Я и сам могу спуститься. — и в доказательство этого он на несколько сантиметров поднялся над поверхностью моста.

— Делаешь успехи! — произнес Денис, вспоминая, через сколько дней после открытия в себе психокинетической силы он сумел, наконец, поднять себя в воздух.

— Убирайся! — закричал тот, вновь пытаясь воспламенить одежду Дениса, — Убирайся к себе в преисподнюю!