Прочь от берега и от города расстилалась равнина, поросшая чахлой травой, которую пасшиеся овцы объели до коротенького дерна; стражники и молодые люди использовали равнину как плац, где проходили учения с лошадьми и оружием. Часть конюшен, а также псарня и хлева для скотины располагались за стенами дворца, поскольку на островах не требовалось защиты иной, чем та, которую с трех сторон предоставляло море, а с четвертой, с юга — железная стена Артурова мира. Но несколько дальше по берегу, за плацем высились развалины грубо сложенной круглой башни, возведенной в незапамятные времена Древним народом и великолепно приспособленной и под дозорную башню, и под укрепленное убежище. Эту башню Моргауза, в памяти которой были еще свежи набеги саксов на малые королевства большой земли, велела до некоторой степени восстановить и привести в порядок. Здесь держали дозорных, высматривающих корабли с моря.

Здесь же помещалась темница. Башня со всем ее содержимым и выставленная у главных ворот дворца стража были неотъемлемыми атрибутами власти и великолепия, подобавших, на взгляд Моргаузы, ее королевскому достоинству. Если никакой иной пользы от башни и ее гарнизона нет, говаривала Моргауза, они помогают держать людей настороже и дают солдатам хотя бы толику ратного дела после учений, которые слишком быстро обращаются в развлечение, или избавляют от праздного времяпрепровождения во внутреннем дворе дворца.

Когда Мордред и его эскорт прибыли к главным воротам, внутренний двор был полон народа.

Чувствуя себя неловко и скованно в своей редко надевавшейся парадной тунике, которая казалась жесткой от долгого лежания в сундуке и смутно пахла пылью, Мордред последовал за своими проводниками. Все существо его трепетало и стремилось сжаться в комок одновременно, и он ни на кого не глядел, держал голову высоко поднятой, а глаза — устремленными на лопатки распорядителя королевина двора, но при этом кожей чувствовал обращенные на него взгляды и слышал бормотанье, исходившее из незнакомых уст.