И растворилась в воздухе. И наступила тьма — кромешная. Путник немного постоял, прислушался, однако же не уловил ни звука… и нерешительно спросил:

— Смерть… где ты?

— Здесь, — тихо прошептала женщина. — Ты мне не веришь, уходи. Но знай: лишь только ты поймешь, что я права, и позовешь меня, я тотчас же явлюсь к тебе на помощь. Ну, а пока прощай, — и замолчала.

Путник стоял в кромешной тьме, не зная, что и делать. О, как ему казалось всё понятным там, в царстве живых! Жизнь — это свет и радость, смерть — тьма и зло. Смерть — это гадкая и безобразная старуха, а царство мертвых… Но… как же не поверить собственным глазам? И как не поразиться тем словам, которые услышал он — и от кого? — от смерти! Она сказала, что… Нет, это морок, наваждение! Он столько лет готовился и размышлял, изобретал волшебный порошок, выковывал железное кольцо и, главное, он видел столько зла, которому не место на земле живых — оно должно вернуться в царство мертвых и… Да, конечно, он не повернет назад и не попросит помощи у смерти. Путник наощупь сделал шаг, второй…

И покатился вниз, с обрыва.

Очнулся он среди камней на дне глубокого и полутемного ущелья. Вокруг, куда ни глянь, теснились толпы изможденных рудокопов, одетых в грязные и ветхие рубища. Одни из них крушили кирками скалы, другие ползали меж ними на коленях и что-то искали в отвалах, а третьи отвозили тачки, груженые щебнем. Пыль, грохот, скрип несмазанных колес…

Что ж, он теперь по крайней мере знает, где находится. Падение доставило его в Ущелье; теперь дальнейший путь лежит вниз по нему к Реке, а там и к Городу. Прекрасно! Не зря он все же столько лет провел за расшифровкой тайных еретических писаний; мир мертвых для него открыт, он знает здесь все тропы, все колодцы, все пристанища! Путник тронул кольцо, улыбнулся…

— Встать! — крикнул кто-то.