– Вы не так поняли. Я не в этом смысле.

– А в каком, сударь? У нас по-всякому развлекаются.

– Я ищу товарища, помощника. – Джон-Том начал злиться: мысли мыша катились по одной-единственной колее.

– А, вот теперь понял. Так, значит, никаких развлечений? Между прочим, здесь не клуб фронтовых друзей.

– Ты отличный продавец. – Джон-Том решил улестить мыш-швейцара. – Может, позже. Я хочу сказать, ты самый маленький сводник из тех, кого мне доводилось видеть.

– Я не маленький и не сводник, – ответила мышь не без достоинства. – Если хочешь потолковать с мадам…

– В этом нет необходимости, – перебил Джон-Том, хотя его подмывало выяснить, как выглядит эта мадам, да и вообще, кто она такая. – Парнишка, которого я ищу, носит тирольку с пером и кожаный жилет, не расстается с длинным луком, и ко всему прочему он – выдр. Звать его Мадж.

Мыш-швейцар пригладил ус, почесал за ухом. Только сейчас Джон-Том заметил у него крошечные беруши. Что ж, разумно – у мышей очень тонкий слух, и при работе в гуще вечного праздника им без затычек не обойтись.

– Сударь, имя и приметы мне ничего не говорят, но на постое у нас нынче только один выдр, и искать его лучше всего на третьем этаже, в номере двадцать три.

– Благодарствую, сударь. – Джон-Том чуть ли не бегом пустился в направлении, указанном лапкой мыш-швейцара. Но сначала положил на нее серебряную монетку, и та исчезла с быстротой молнии.

– И тебе спасибо, сударь. Ежели я еще зачем-нибудь понадоблюсь, когда ты встретишь друга или кто он тебе, не откажи в любезности, дай мне знать. Меня зовут Потаскун, я тутошний мажордом.

– Может, попозже, – пообещал Джон-Том, взбегая по деревянной лестнице с резными перилами. Он не испытывал охоты посвящать мыш-швейцара в свои дела. И не то чтобы гостеприимство этого дома вызывало у него неприязнь (долгая разлука с Талеей изнуряла его тело не меньше, чем душу), однако не в борделе же предаваться утехам истомленной плоти! На вид тут чистенько и миленько, но где гарантия, что не подцепишь этакий симпатичный штаммик СПИДа, причем необязательно человеческой разновидности? В этом мире напрочь отсутствовала современная медицина, а Джон-Том весьма сомневался, что добрый трипак можно вылечить одной-двумя песенками.