Два поколения. Два мира. Две судьбы. Циник-теоретик и циник-практик. Олёна Стременная зачарованно смотрела на безнадёжного перестарка с высоты своей блистательно уродливой молодости, не понимая, как можно было сделать пиаровский материал бескорыстно! Всё равно, что выйти на митинг и не взять за это ни цента…

– Извините… – прервал затянувшуюся паузу подошедший оператор. – Мстиш! Работать будем?

«А кто для себя и бесплатно дурак, тот очень немногого стоит…» – Горестно повторяя эти бессмертные строки Бёрнса в бессмертном переводе Маршака, Мстиша приблизился к толпе.

Лучше бы он этого не делал.

– Смотрите, Оборышев! – ахнул кто-то.

Мстишу окружили.

– Я вас сразу, сразу узнала! – трясла и теребила его коренастая хриплоголосая мегера в мохнатой вязаной шапке цвета утопленника. – Мы преклоняемся… Мы преклоняемся перед вашим гражданским мужеством!.. Если эти мерзавцы тронут вас ещё раз хоть пальцем… Мы вас в обиду не дадим! Слышите? Не дадим! До Президента дойдём!..

Внезапно Мстиша обнаружил, что уже стоит на крышке канализационного люка и что все на него смотрят.

– Послушайте, – сделав над собой усилие, заговорил он. – Это была юмористическая программа…

– Мы всё понимаем… Мы…

– Нет, не понимаете! – Впервые за многие годы Мстиша повысил голос. – До конца смотрели? Помните, что я сказал в конце?

– А то нет?..

– Да молодец! Продёрнул по первое число!..

– Чист, говорит, как слеза!.. Клейма, слышь, ставить негде, а всё чист!..

– Да! Чист!.. – Мстиша почти кричал. – Сторицын – такой же пенсионер, как и вы! Ему жить не на что! А вчера был просто розыгрыш в День дурака. Первоапрельская шутка…

Секунда-другая оторопелой тишины, а потом – кликушеский заполошный вопль:

– Сколько он тебе заплатил, иуда?!